Эготизм

«Изадор Фром повторял, что эготизм — это болезнь, которую психотерапевты («даже гештальт-терапевты») транслируют своим клиентам, когда делают их способными знать всё про самих себя, но не делают способными отдаться жизни. 
«Эта метаморфоза — невроз подвергшихся психоанализу: клиент прекрасно понимает свой характер и находит свои «проблемы» более захватывающими, чем всё остальное. И эти проблемы будут бесконечно поглощать его. …»

из «Now for next» Спаньолы-Лобб

Люди как истории

Мне приснился сон, в котором рассказывалось, что люди – это истории. Есть свои, есть плохо пересказанные чужие, есть затянутые с бесконечными повторениями. Но все истории имеют прошлое.

Истории встречаются, иногда могут проникать друг в друга, переплетаться. Это бывает органично, тогда они обогащают друг друга. Иногда получается бред или набор слов.

Иногда одна история забывает себя и начинает рассказывать другую.

Они проникают друг в друга, как книги, которые приоткрыли и сдвинули блоками, их страницы теперь неравномерно чередуются, одна страница что-то пытается сказать другой.

Не всегда получается.

говори зі мною

коли повертається світ спиною
і знов поміж нами відстань і стіни
говори зі мною
говори зі мною
хай навіть слова ці нічого не змінять

і коли вже довкола пахне війною
і вже розгораються перші битви
говори зі мною
говори зі мною
бо словом також можна любити

я одне лиш знаю і одне засвоїв
і прошу тебе тихо незграбно несміло:
говори зі мною
говори зі мною
і нехай твоє слово станеться тілом

Юрій Іздрик

О психотерапии и средневековой хирургии

Когда мое настало время 
господь добавил восемь дней 
примерно столько набежало 
за всех поглаженных котов.

Методы анестезии, известные древним египтянам, и другие, открытые позже, медленно приживались в хирургии по двум причинам: 

  • пациент не понимал, за что он платит деньги, ведь ничего не почувствовал; 
  • зрители обоснованно считали публичные казни более зрелищными, кромсание тела без криков не производило впечатления.

Сейчас психотерапия переживает схожий период. Больно – значит эффективно. Стало обычным делать рекламу на боли («долго, дорого, больно»); клиенты гордятся своей болью, говоря о терапии, как о личном подвиге («через боль, кишки и кровище» — из ФБ).

Есть некоторое противоречие в том, что больно обещают делать в безопасной обстановке, в моем темпе, принимая меня как есть и уважая мои симптомы как творческое приспособление.

Читать далее «О психотерапии и средневековой хирургии»

***

В кафе, жду партнершу, втыкаю в телефон. Чувствую, подходит сзади слева, не оборачиваясь обнимаю за талию. Талия незнакомая. Спрашиваю, ты похудела? На что она не своим голосом отвечает «Кто, я?», но только это звучит ближе к «КТО я?» 
Оборачиваюсь, поспешно убираю руку, выдаю самое умное, что мог придумать: «Вы … это не Вы!». И в этот момент появляется партнерша и радостно сообщает: «ЭТО Я!». На что девушка с незнакомой талией так грустно и серьезно отвечает: «Вот незадача! А с утра была я.» 
Эти гаджеты, они нас погубят!

Пироговая «Николай»

Пироговая «Николай»
Женщина:
— Мне пирожок с этим и с этим.
Пирожье (возмущенно):
— У нас не пирожки, а ПИРОГИ! 
Ж — А какая разница?
П — А Вы на цены посмотрите.

У вас Шабли какого года? О! А склон южный или восточный? Да, подайте с устрицами. Нет, не пол-дюжины, дайте пять с половиной. Не можете? Ну отколупайте!
Только это не про шабли и не в ресторане. Это мама с сыном выбирают бургеры на заправке.
— И с соусом.
— Соус там уже есть. Добавить?
— А бургер с чем?
— Со свининой. Соус добавить?
— Мне нет. А тебе?
— Какой соус? А бургер с чем?
— Со свининой.
— А соус там есть уже?
— Есть. Добавить?
— А еще с каким мясом есть?
Это 10 минут, это прочно расставив ноги и растопырив руки возле кассы. Я то что, я социопат, но мелкий. Но сзади стоят три дальнобойщика и начинают злобно потеть.
Вмешиваюсь:
— Возьмите с мясом гендальфа.
— Это рыба? А с гендальфом есть?
Девушка на кассе, не меняя выражение лица:
— Нет. Есть галадриель слобосоленая.
— А соус там есть?
***
Выбираю вино в супермаркете (не шабли). Подходит мужик, смотрит на меня расфокусированным взглядом и так проникновенно
— Я молока тебе куплю. 
Блин, трогательно. И что ответить? Молока я не пью.
— Какой крупы? А где она тут? Хорошо, иду искать.
Никак не привыкну к этим телефонам без трубки.

Пустой стул

Говорят, после каждого человека, с которым расстался, в твоей жизни остаётся его пустой стул. Что остается после собаки?

Взяли дворняжку. Не себе, овчарке, для компании. Поначалу это был пух с глазами и носом. Как компаньон он еще не проявлялся. Овчарка носила его во рту и скучала. И пух с носом тоже скучал, ждал, пока отпустят к его миске. Потом, никого не предупреждая, догадался есть не только из своей миски, что привело нас к ветеринару.

По дороге домой потребовал идти самостоятельно лапками. Видно, не верил, что домой. Садился возле каждой калитки, смотрел в глаза и говорил: «Хозяин, ну чем тебе не дом, смотри, тут всё есть, куда мы снова премся?»

Читать далее «Пустой стул»

Два часа ночи и кто-то шкребется

Два часа ночи и кто-то шкребется. Вроде соседи слева. То ли штукатурку ногтями колупают, то ли плинтус грызут. Так шкрёб-шкрёб, шкрёб — шкрёб. И пауза. И снова грызут. Полчаса, час… А я спать хочу. Надеваю тапки, иду в гости.
Открывает поддатый мужичок. Смотрит на меня с загадочной улыбкой. Говорю, может не надо так ночью напрягаться, отдохни, подремай? Молчит, улыбается. Говорю, перестань шкребстись, нехороший ты человек, а то я тебя стукну и у тебя отвалится жопа. Опускает глаза и так застенчиво:
— Дерунов хочешь?

Очередь из бабушки в аптеке

Очередь из бабушки в аптеке. Бабушке лет 120, судя по одежде она уже была бабушкой в середине прошлого века. Девочка на кассе предлагает ей украинский аналог чего-то.
— И как я знаю, что это то? Инструкция есть?
— Вот, держите.
— Что держите? Я всё равно не прочитаю. Читайте мне.

— Ну что вы мне читаете? Состав читайте!

— Похоже. А теперь вот держите мою инструкцию, я принесла, читайте мне состав.
— А ви впевнені, що вам потрібен препарат для покращення пам’яті та розумової діяльності?
— Что вы, это не мне, это соседке, она совсем пожилая, не помнит ничего.
— Берете?
— 17 гривен — это грабеж, но возьму на пробу.
— Ви, головне, не хворійте, будьте здорові.
— Вы, девушка, от меня много хотите в мои то годы! Почему вы мне дали 183? 200 минус 13 — это 187. И пакетик дайте. Молодой человек, я вас задерживаю, вы ждете?
— Нет, я так… восхищаюсь!
— Ну и хорошо, ну я пошла, всем спасибо, до свидания!

***

Недавно прочитал, что у деревьев есть нервы, своеобразная психика. Мой опыт подтверждает, что-то там есть. Если яблоня не родит, достаточно показать топор и громко объяснить, что бывает с плохими деревьями. На следующий сезон по пояс в яблоках приходится объяснять, что пошутил.

Сегодня убедился, что психика есть у авто. Машинка – параноидальный ипохондрик, стала пищать, что двери открыты. Но это не точно. Звоню на СТО, рассказываю, приезжаю. Встречают трое таких суровых механика со взглядом Артура Бишопа. Спрашивают, на что жалуетесь? Не у меня, у машины. Похлопали дверьми, показали разводной ключ, сказали, если не пройдет, нужно менять все замки, или все двери, или продать. 

Пока тихо. Только бы не перестала меня в салон пускать.

Скользко

На меня с расстояния метров 20 циклично падает мужик. Как очень сильный духом дядька он почти прикасается головой к асфальту, в последний момент подставляет перед щекой ногу, матерится, взлетает, заходит на повтор. Два пакета, судя по всему с ламповыми телевизорами, он использует как крылья. Скорость и амплитуда неимоверная. Во мне просыпается мужская солидарность и костный мозг решает подхватить, поймать, спасти! Тем более, что отойти я точно не успею. Мужик в очередном взлете падает мне на руки, торжественно вздымает пакеты… и мы начинаем медленно крениться назад. Я балансирую мужиком, он балансирует пакетами, мы успеваем раскрыть друг другу всё богатство приличествующего случаю словаря на русском, польском, английском и может даже идиш, но результирующий вектор – назад-вниз, с ускорением. В завершающий момент мужик резко опускает руки, не выпуская пакетов, и граахает ими об асфальт. Это смягчает его падение на меня. 

Лежим. Лают собаки, радуются дети. Мужик сверху, он дышит, я пока не могу.
— Сто?
— 120…
— А!…
— Ну да. Но как мне повезло, курва, что я вас встретил! Без вас было так, *****, скучно падать!

Я плохо запоминаю имена,

Я плохо запоминаю имена, чуть лучше — лица, но ярко помню объятия и прикосновения.

Незнакомая партнерша. Внешность, возраст, техника из тех, которые просто есть. Сливаются с фоном. Но объятие! Тёрпкое, горько-соленое, злое, жадное, горячее, от него вибрирует костный мозг и хочется завтра начать новую жизнь, качать пресс, изучать немецких философов и японскую каллиграфию. Или просто начать строить дом и рожать дерево прямо сейчас.

— Тебе всё удобно?
Ну зачем? Я же могу только мурчать. Киваю. 
— Точно-точно?
И тут я сдуру, мозг то весь костный:
— Ну можно чуть больше на своей оси…

Легко. Партнерша из пизанской башни превращается в идеальную выпь. 
А обьятие пропало. Высохло, истончилось, стало похоже на яичную скорлупку.

Говорят, другого не изменишь. Жизнь была бы безопасной и замечательной, если бы это было правдой.

***

«Мы живем в мире плохо пересказанных людей.» (iz)

***

На группе услышал, что психотерапевт должен быть тупым, ленивым и аморальным. Выходит, мне с первого класса пытались донести — «вот твое призвание, ты просто создан для этого!». Только совсем другими словами.

Вспомнилось

Возвращаюсь поздно вечером домой, прохожу мимо скамейки во дворе. Интеллигентно подогретый мужчина встает мне навстречу, жестом просит прикурить. Задумчиво покачиваясь смотрит в глаза.

— Это лицо. Оно вам идет.
— Спасибо, мы давно вместе.

Теперь с этим жить. Теперь смотрю на проходящего мимо человека и невольно думаю, а идет ли ему это лицо.

Прораб

Голова очень мешает спать в самолете. Прикреплена в неудачном месте, не фиксируется, болтается, от нее болит шея. Соседка – миниатюрная китайская девочка лет 10-15, пытается заснуть, но у нее тоже голова. Плавно и медленно роняет ее в разные стороны. У меня аналогичные проблемы, но удается слегка задремать.

Просыпаюсь от удара в висок. Очень твердые лбы у этих китайских детей, так сразу и не подумаешь. Извиняемся, смеемся. Девочка возвращается к поединку с головой, проигрывает, роняет ее мне на плечо. Дышит ровно, чего-то удовлетворенно бормочет. Вскакивает, смотрит на меня с выражением «Ты кто такой и как ты оказался в моей… самолете?!». — Excuse me, — you are welcome, смеёмся. Летим дальше. Почти час ночи, спать очень хочется.

После надцатого круга головой терпець у девочки урвався. Снимает тапки, ноги под себя на кресло, двумя руками сдвигает мое плечо в удобное для нее положение, добросовестно умащивает на него осточертевшую голову. Всё молча. Вздыхает, отключается.

И вдруг начинает храпеть. Как пьяный прораб в цистерне. Люди оборачиваются, им интересно, где прораб. Я держу глаза показательно открытыми, мне почему-то важно, чтобы не подумали, будто это я так храплю. Скоро сели, прораб в теле китайской девочки вежливо извинился и ушел. Я не выспался.

Пхачь и копать

Польский такой выразительный. На двери туалета в кафе написано «Пхачь». Понятно и энергично. Толкнул, не открывается. Перестроил сознание, пихнул. Пхнул. С тем же успехом. Официантка подсказывает: «Потшебно моцно копачь! » Так приятно, когда тебе вовремя дают право моцно копнуть.

В детстве я был очень добрым мальчиком

В детстве я был очень добрым мальчиком и часто мечтал, чтобы все люди исчезли. Все на всей планете. Я бы тогда бродил с котом по заброшенным городам, питался эскимо и никогда не ходил в школу.

Варшава, старый город. День свободен, можно облазить всё. Но ливень, холодно, гулять можно только от навеса к навесу, от кофе к еще кофе. Промокать больше нечему, я фактически купаюсь в Варшаве. Но чувство такое приятное, будто что-то большое и хорошее сбылось. Людей то нет. Совсем. Я один в старом городе! Весь мой. А эскимо есть и кофе есть. На таких условиях можно и без кота, да и жалко, замёрз бы совсем.

Собака – идеальный объект для проекций

Кто не любит собак, тот не любит себя. Что-то он такое своё на них проецирует, что вызывает ненависть. Равнодушие – другой вопрос, у него свои причины.

У меня было несколько собак. Не буду о них, — это теплые, но печальные истории, потому что тех собак уже нет, а я есть. Хоть и не весь. Когда умирает собака, умирает часть личности хозяина.

А о теперешней собаке можно. Брал ее щенком, выдавали за помесь с джек-расселом. Обманули. Там в роду точно был Перлз с его пищевой метафорой или сама пищевая метафора. Эта собака видит смысл жизни в контакте с внешним миром, но этот контакт она осуществляет исключительно через зубы. Она ест внешний мир, фанатично и непрерывно. 

Читать далее «Собака – идеальный объект для проекций»