Советы психолога

О важном. Таки советы психолога.

Обнимайтесь. Гладьте. Прикасайтесь, дотрагивайтесь. Тулитесь, прижимайтесь и прижимайте. Залазьте на ручки.

Это язык, который беспрепятственно проходит сквозь раздражение, усталость друг от друга, слишком душную близость. Язык, который с детства и с до-разумных времен лечит тревогу и страх, помогает выдержать неопределенность и сохранить адекватность в психотической и насильственной атмосфере.

Сейчас поменьше ртом, побольше телом.
Работает с людьми, собаками, кошками, растениями. В обе стороны.

Желания

Много чего хотелось, было бы время. Неожиданно на голову свалилась куча времени. Но ничего не хочется. Да и времени, на самом деле, стало меньше. Примерно это слышу от клиентов и друзей.

Есть такая идея: у вас должны быть желания, четкие, понятные. Не знаю, чья это идея. Думаю, маркетологов. И вам должно быть интересно с собой. Это придумали родители, которым лень было общаться со своими детьми.

Здоровье – это когда интерес направлен наружу (Перлз). Если снаружи ничего интересного, не иметь внятных желаний – вполне здорово. Если интересное есть, но его нельзя получить, вполне здорово не развивать тему.

Есть немного детское представление о желаниях: если я чего-то хочу, мне не лень, мне не жалко усилий. Нет, может быть лень, может быть жалко. Лень предохраняет от чрезмерной растраты сил и времени (которого нет).
Дети хотят запретного и недостижимого, взрослые не научились хотеть разрешенного и доступного. В парке я был раза три за десять лет. Сейчас всё время хочу в парк. Но нельзя.
Сейчас вполне здорово регрессировать в детство.

Трудно заметить желания, когда вся сцена занята одной здоровенной фигурой. Можно ее игнорировать, но тогда она станет еще более крупной фигурой избегания.

Может быть сейчас самое время позволить себе не знать, чего хочется, и отдохнуть от своих, и особенно, не своих, желаний.
Кстати, Будда рекомендовал их не иметь. А он в этом разбирался.

Если вам говорят

А знаете, если вы не тревожитесь, а вам говорят, что на самом деле вы должны, вы тревожитесь, просто вытесняете, подавляете, соматизируете или диссоциируете, то тревожатся скорее те, кто вам это говорит.

Если даже тревога была, психологические механизмы защиты недаром работают, они эффективны. Но и без них можно спокойно воспринимать происходящее.

Одиночество

Перлз, с присущей ему грубостью, говорил о чувстве одиночества: «это быть одному плюс поток дерьма». Он же говорил, о контакте как «о первой реальности», а его последователи — о необходимости другого человека для того, чтобы почувствовать себя:

«Когда я кладу тебе руку на плечо — Ты начинаешь существовать для меня. И одновременно, благодаря твоему плечу я замечаю свою руку. И начинаю существовать для себя.» (Jean-Marie Robine).

У меня довольно ограниченная способность чувствовать себя одиноким. Дума, дело в опыте, особенно в детском: кому дали много любви и тепла, того они и греют, даже когда вокруг холодно; кому не дали – тот мерзнет, даже если вокруг теплые открытые люди.
Действительно остаться в одиночестве – сложная задача. Множество внутренних голосов, множество внутренних собеседников должны исчерпать свою энергию и умолкнуть. Но подаренный запас любви и тепла, как и энергия внутренних собеседников не бесконечны.

«Белым снегом замело
Хижину в горах,
И тот, кто там живет, —
Наверное, и он растает
От грустных дум.»
(Мибу-но Тадаминэ)

Японцы жили в тесноте и мылись в одной бочке по очереди, как современные европейцы, потому об одиночестве писали красиво.

Кто-то должен говорить: «Ты есть», быть зеркалом, плечом, благодаря которому можно чувствуем свою руку. С кем-то нужно сверяться в том, что мы видим приблизительно одинаковый мир, что моё представление о себе более-менее соответствует представлениям другого. Иначе можно раствориться, растаять.

А еще у нас есть потребность делиться, видимо мы так устроены. Получать удовольствие от книг, фильмов, музыки удобно можно одному, тут другой — скорее отвлечение. Но во всем этом мало смысла, если не с кем разделить свои впечатления. Кто-то действительно не наедается, если не разместит фото еды в сети. Это странно, смешно, но очень человечно.

Дети, если им одиноко, создают воображаемых друзей. Но взрослые в них не верят и уже лишены способности создавать их для себя. Взрослым остается творчество из своего внутреннего материала, в общении со своими внутренними демонами. Но и в творчестве мало смысла, если не с кем делиться.

На фото: «Одиночество», арт-проект Джо Фентона
***

Кризис и советы

Если представить себе сегодняшнее общество в виде одного человека, какой бы диагноз поставил ему психиатр?

Хочется от всего этого отгородиться, сказать «я не такой», одеть белое пальто и стать в сторонке. Но в белом пальто есть недостаток: оно быстро пачкается. И никак от психоза не защищает.

Инет полон «советов психологов». Советы хороши тем, что успокаивают. Плохи тем, что успокаивают зря. Говорят, психотерапевты не дают «внешних» советов, вроде «что делать». Но они довольно часто дают советы «внутренние»: предлагают другую точку зрения, предлагают попробовать наблюдать и замечать. А еще они делятся тем, что замечают сами.

Попробую поделиться, по мере сил избегая советов. Тем, как воспринимаю происходящее и как видится будущая неопределенность.

Люди

Нам придется намного больше времени, чем привычно, наслаждаться / выдерживать общение с людьми, с которыми живем. Дозировка имеет значение, особенно в близости. Юристы по бракоразводным процессам, ваше время. Но «давайте после карантина».

Нам придется намного меньше общаться с «внешними» людьми – коллегами, знакомыми. Может оказаться, что общение с некоторыми из них было важным.

Время

Исчезают границы рабочего и нерабочего времени. Как следствие: непродуктивная работа и недейственный отдых.

Временные привязки и структуру придется устанавливать самостоятельно. И самому себе сопротивляться. Кто очень сильный, тому будет трудно с собой бороться.

Дорога на работу и обратно, предварительные ритуалы вроде кофе перед началом работы и халата по возвращении домой, все они нужны, чтобы настроиться на изменение среды и деятельности. Этого будет не хватать.

Пространство

Многие лишатся дома в психологическом смысле. Те, кто раньше приходил с работы домой (уходил из дома на работу), уже на будут иметь такой возможности. Они уже там, вопрос только где.

Желания и возможности

Появляется время делать не только то, что нужно и полезно, но и то, что хочешь. Может оказаться, что не хочешь. Прекрасная возможность узнать, чего не хочешь.

Поле

Как бы мы не относились к происходящему, поле наполнено тревогой и действует на всех. Можно отрицать опасность вируса, но сложно отрицать опасность действий правительства и реакций общества.

Соматизация тревоги – удел прекрасных, сдержанных, интеллигентных людей, которые никогда не читают и не говорят про вирус, не чувствуют / не выражают тревоги, страха, досады и злости.

Неопределенность

То, что придется еще неопределенно долго выдерживать. Тем, кому повезет. Хорошая возможность осознать, кто и что ты есть без многих привычных вещей, контактов и занятий и планов.

Экзистенциальное

Страх смерти, изоляция (в т.ч. бытовая), свобода-ответственность, смысл и его отсутствие – с ними придется конфронтировать. Это больно, сложно, но, если выдержишь, говорят, жизнь станет полнее.

Бессилие

Сложно противостоять пандемии и мировому кризису. Придется научить быть бессильным и всё же предпринимать усилия.

Что-то можно делать.

Замечать свои чувства и ощущения. Замеченное можно принять, а иногда, изменить. Описывать, возможно, записывать. Знаешь имя демона – имеешь над ним власть. В конце концов, может быть интересно почитать после. Проговаривать, делиться, слушать других.

Осознавать, какие опоры теряешь. Искать им замену или хотя бы заполнять пустоту.

Насколько это возможно, общаться. Рассказывать свои истории.

с) Игорь Забута, психотерапевт
http://izabuta.com/

Крылья ангела

Дышать – значит чувствовать. Дыхание помогает осознавать чувства и преобразует их в движение.

Сдерживать дыхание – способ не чувствовать. Но это и способ концентрации, сужения фокуса внимания.

В танце, в телесном взаимодействии мы попадаем в противоречивую ситуацию. Необходима концентрация внимания на партнере. Мы естественно задерживаем дыхание. Но необходимо быть чувствительными. Для этого нужно дышать.

Такая же противоречивая ситуация у клиента в психотерапии. Необходимо замедлиться, и сфокусироваться – нужна концентрация внимания. Одновременно, нужно повысить чувствительность, дать чувствам свободу, замечать всё, что происходит. Нужно дышать.

В жизни за пределами танца и психотерапии ситуация не менее противоречивая и гораздо более сложная.

На телесных группах, можно часто услышать отчаянную просьбу ведущего «дышите!». Это так же безнадежно, как печально-популярное «дыши!» у психотерапевта. Несколько насильственных вдохов и выдохов, и снова никто никуда не дышит.

Энергичное, сознательно усиленное дыхание – неудачное решение. Концентрация исчезает, чувствительность не повышается. Насильственное дыхание ничем не лучше, если не хуже сдерживания. Работает свободное дыхание.
Но сказать «дышите свободно», всё равно, что сказать «расслабьте плечи» (известная шутка о том, как всё происходит с точностью до наоборот). Все начнут дышать насильственно.

Проблему бездыханности бессмысленно атаковать в лоб. Уговорить свободно дышать так же безнадежно, как уговорить любить.

Арие Бурштейн показал нам, как не атаковать, и как не в лоб. На семинарах он как бы между прочим комментирует: «Я люблю представлять себе легкие, как крылья ангела. Такие, как рисуют дети. Огромные, на весь зал. Они поднимаются, опускаются. И каким-то чудесным образом никому не мешают.»
Никто не просит «дыши», никто не просит что-то вообразить, но весь зал начинает дышать спокойно, свободно, удлиненно. Не только грудью и животом, но и ребрами вширь и спиной назад. Крылья, они на спине.

Арие предлагает добавить к движению голос, звук. Со звуком невозможно не дышать.

Те, кому неинтересны крылья ангела, могут пользоваться метафорой аккордеона, органа. В нее звук встроен изначально.

Крылья ангела хороши тем, что тело принимает позу, в которой дыхание не ограничивается. Она противоположна позе капрала на плацу с выпяченной грудью и втянутым животом – не вдохнуть, не выдохнуть.

В телесном взаимодействии дыхание – не только доступ к чувствам, не только способ преобразовать чувства в движение, но и решение проблемы фокуса внимания. Сложно удерживать фокус на себе и на партнере одновременно. Но можно со-настроить дыхание в паре, тогда в фокусе будут оба.


При случае, почувствуйте, нет ли у вас за спиной огромных мягких крыльев ангела)

с) Игорь Забута, Эмма Кологривова

Приглашаем на группу-курс «Тело в контакте» с 23 марта. Дышать, чувствовать, преобразовывать чувства в совместное движение.
Регистрация: http://bodycontact.tilda.ws

Женщины опасны

Они могут поругаться с вами навсегда в ваше отсутствие.
***
— А можно наложенным платежом?
— Мы так запутаемся.
— Но я же не знаю вас…

И я себе думаю, а может сначала книгу выслать, а потом деньги ждать? Вот так и предложу. Так мне проще. Это прекрасная мысль, нужно ее перекурить.

Возвращаюсь.В вайбере 20 сообщений.
… а вы меня игнорируете
… а значит вы не заботитесь
…… и удалите мой заказ
… и номер
… и большое спасибо и простите за беспокойство!

Мужчины еще опаснее. Они всё это делают молча.

с) Игорь Забута
http://izabuta.com

Если бы я был женщиной, я бы никогда…

(подражание Татьяне Петковой)

Я бы не носил одежду, неприятную для кожи. Даже слегка эмпатичный мужчина ощущает неудобство рядом с женщиной, затянутой в что-то вроде наждачки с блестками.

Я бы не насиловал свою внешность. Мужчины любят откровенно худых, стройных, полных, пышных, роскошных, при условии, что они спокойно и искренне любят себя такими. А вот платье, которое вот-вот взорвется от активов и не дает им дышать, вызывает тревогу. Мужчины любят маленькую грудь, среднюю грудь, большую грудь. Они просто любят грудь. Но они боятся членовредительства. Сказанное про грудь, верно про попу и талию. Длинные ноги – это женственно, короткие – трогательно женственно, полные губы – соблазнительно, тонкие – изысканно и выразительно. Пухлые и тонкие одновременно – диссонанс, который редкий мужчина выдержит.

Я бы не насиловал свой возраст. Никто не видит, сколько вам лет, но все видят, сколько в этих годах вас.

Я бы не давал мужчине больше одного поручения за раз чаще одного раза в год. Откровенно высказанные желания приветствуются в любом количестве с любой частотой.

Я бы никогда не говорил «ты справишься» и «я в тебя верю». Достаточно того, что я сам в себя верю. Или обоснованно сомневаюсь, потому даже не возьмусь. И я не собираюсь справляться, просто начну, продолжу и закончу работу, этап, историю. Не нужно дополнительных ожиданий и ответственности, ее и так хватает в «суровом мужском» мире.

Я бы никогда не говорил «я с тобой». Если это так, я знаю. И благодарен за это. И эту благодарность уже выразил, если что.

Я бы не готовил для мужчины ничего сложнее омлета с яйцами. Мужчина испытывает смущение, стыд и вину, если съедает блюдо быстрее, чем оно готовилось.

Я бы давал мужчине время на вежливость. Нам не тяжело открыть дверь или поднять тяжелую сумку, но нам нужно время, чтобы понять, в какую сторону она открывается и где у нее ручка. Мы сильные и умные, но иногда, рядом с женщиной, просто сильные.

Я бы старался не путать мужчину с подружкой. Даже если это не ваш мужчина. В крайнем случае, он друг. Он может разбираться в косметике, колготках и кулинарии лучше дочки знакомой вашей мамы, но он сын, а не дочка.

Я бы не позволял иностранным словам влиять на меня, мою жизнь, моего мужчину и отношения с ним.

Я бы не прояснял, но старался бы в каждый момент быть ясной и понятной. И требовал бы того же по отношению к себе.

Я бы беззастенчиво и без чувства меры любил, покупал, принимал в подарок, накапливал платья, туфли и цветы.

И я бы не заморачивался мнением человека, рассуждающего о ситуации, в которой он не был и никогда не будет.

с) Игорь Забута, психотерапевт, преподаватель танго
http://izabuta.com

Если бы можно было

Если бы можно было разгладить шрамы и морщины.
Но они — печать жизненного опыта. Без них мы не были бы такими, как есть.

Если бы можно было расслабить застывшие мышцы, смягчить окостеневшие связки.
Но так мы приспособились к жизни.

Если бы можно было снять с лица маску. С плеч – костюм.
Но без них чувствуешь себя голым, незащищенным. Без них стыдно, тревожно, опасно.

Посмотрите на свои фото в детстве и в молодости, на фото дорогих вам людей. Лица – мягкие, какие-то невыразимо обнаженные, незащищенные, уязвимые.
Редко, но встречаются зрелые и даже старые люди с такими живыми, трепетно-обнаженными лицами и телами. Жизнь не сделала их тверже, они просто обрели более четкую, прорисованную форму.

Если бы можно было…

Всё это — наша автобиография, записанная в теле. Еще в детстве мы начали подробно записывать каждую крупицу опыта. Все события, которые отозвались в чувствах и ощущениях, все травмы, разочарования и потери.

Эти записи мы храним до сих пор. Какие из них нам нужны сейчас? Можно ли было иначе? Можно ли хоть что-то переписать? Но мы даже не знаем языка, на котором пишем.

Говорят, человеческое взаимодействие – то, что на самом деле формирует, изменяет, исцеляет личность. Для того, чтобы понять себя, разобраться в себе, осознать себя, нам нужен другой человек. Для изменений нужны отношения.

Эта простая истина о «душевном» давно понята и признана. Быть может она верна и для тела? Ведь тело и психика неразделимы.

Может быть, для осознания своего тела и того опыта, который в нем записан, нам недостаточно взгляда внутрь, недостаточно одинокого тела? И также, как для «душевной» работы, нужен другой человек?

Может быть, телесное взаимодействие, медленное, внимательное, осознанное – то, что может помочь расшифровать, пересмотреть и даже переписать нашу автобиографию? Разгладить морщины и шрамы, расслабить мышцы, смягчить связки, пусть не телесные, но душевные? Помочь хоть на время снять маску и костюм и почувствовать лицом и телом ветер, почувствовать человеческое тепло?

c) Игорь Забута, Эмма Кологривова

Приглашаем попробовать на собственном опыте и собственном теле в наше группе-курсе «Вody-in-Contact».

http://bodycontact.tilda.ws/

Быть может, можно.

Не быть не собой

«Мы влияем друг на друга тем, кто мы есть и как мы есть» (Арие Бурштейн). Только подлинное, настоящее участвует в контакте. Попытки действовать как-то, быть каким-то из чувства «надо», из желания произвести впечатление или добиться результата — всё это либо мимо, либо против «вместе».

Самый большой подарок, который я взял у Арие Бурштейна: позволение не быть каким-то и ничего не делать (do nothing) во взаимодействии с другим. Звучит парадоксально, но работает. 

Арие предложил эксперимент: стать с партнером на большом расстоянии и просто побыть вместе. Не стараться быть милыми, приветливыми, заботливыми, не пытаться как-то взаимодействовать. Не стремиться интенсивно и напряженно присутствовать. Можно даже не смотреть. Просто быть.

Это минимальный, базовый контакт оказался трогательным и предельно глубоким. Я есть и я знаю, что ты есть. И надеюсь, что я есть для тебя. Мне казалось, мы -две искорки в бесконечной темноте, искорки, сущность которых выражается в двух словах «Я есть». В этом мы одинаковы. Когда мы признаемся в этой сущности, когда признаем эту сущность другого, возникает чувство, противоположное одиночеству. Признаваться друг другу в существовании — даже интимнее и глубже, чем признаться в любви. Едва ли возможно и едва ли требуется что-то большее.

На то, чтобы быть каким-то и делать что-то особенное, уходит много сил, это требует смещения фокуса с человека и себя на маску, на роль. Это не помогает быть в контакте, более того – в этот момент я забываю о человеке и о себе, я разрываю контакт.

В контакте можно быть только собой. Но «быть собой» – нерешаемая задача и неверная постановка вопроса, по которой с иронией и раздражением прошелся Перлз. Человек в маске является человеком в маске.  Вместо «быть собой» Перлз предлагал реагировать сообразно актуальной ситуации. Только как это делать, не сказал.

Пытаться быть собой – это объявлять торжественный выход на сцену Идеального Я. В лучшем случае, это попытка быть неким мумифицированным собой из прошлого опыта, из вчерашних представлений о себе. Мы не только меняемся каждую минуту, мы еще и изменяемся в зависимости от ситуации, от человека, с которыми взаимодействуем.

Пусть я не могу быть собой, но я могу замечать приходящие желания быть каким-то, действовать как-то особенно. Я могу эти желания отпускать, как ненужные. Я знаю, что они не помогут быть вместе. Я знаю, что они не помогут произвести лучшее впечатление. Не быть не собой – почти возможно.

Есть и обратная сторона, о которой Арие не упоминал. Ты можешь не быть таким, каким тебя хотят видеть другие, не делать то, чего тебя хотят другие. Это тоже не поможет быть вместе.

Второй подарок был от @Эммы Кологривовой. Ей как-то удалось сформулировать грустную, но и сильную мысль о необходимости смирения. Смирения с тем, что вот этот контакт – он такой как есть сейчас, и сейчас не может быть другим. Любые попытки его «улучшить», равноценный попыткам изменить другого или исказить себя.

Разрешение не быть каким-то, не пытаться достичь результата — огромное облегчение.  В этом много энергии и по-детски живое, но спокойное любопытство.

В психотерапии возникло множество идей, которым лучше бы оставаться в кабинете психотерапевта и не усложнять людям снаружи их и без того непростую жизнь. Это «жить здесь и сейчас», это «отбросьте свой ум и оставьте только чувства». Всё это психотерапевтические техники, они были придуманы для психотерапевта.

Разрешение не быть каким-то, не быть не собой — о другом. Оно для жизни снаружи, для любого взаимодействия. Кроме функционального: в отношениях босс – подчиненный, полицейский – нарушитель применять не стоит.

Оно для танго. Ты не можешь быть техничнее чем пришел. А вот смутить партнершу сложными шагами можешь. Ты не можешь танцевать разнообразнее и изобретательнее, чем уже научился, особенно из идеи танцевать разнообразнее и изобретательнее. Ты не можешь быть бережным и чувствительными из идеи быть таким. Не можешь выразить чувства, которых нет, так, чтобы партнерша тебе поверила. Ты только можешь полностью присутствовать и не быть не собой. Или изнасиловать себя, партнершу и танец.

Есть и обратная сторона этого разрешения – чувствительность до физической непереносимости к насилию и само-насилию. К попыткам других изменить тебя, к своим привычным и утомительным попыткам быть каким-то и обязательно делать что-то. Хорошие подарки дорого обходятся

Игорь Забута, психотерапевт, преподаватель танго
izabuta.com

Признаться в существовании

Когда я смотрю на человека, а он смотрит на меня, я признаюсь ему в своем существовании, в своем Я, и признаю его Я. И надеюсь, что он видит меня и признает моё Я.

Нам не нужно быть милыми друг с другом, не нужно как-то взаимодействовать. Стремление быть каким-то и делать что-то только мешает присутствовать полностью. Просто быть более чем достоточно.

Мы как две искорки в бесконечной темноте, искорки, сущность которых выражается в двух словах «Я есть». В этом мы одинаковы. Когда мы призаемся в этой сущности и признаем эту сущность другого, возникает чувство, противоположное одиночеству.

Признаться друг другу в существовании — даже интимнее и глубже, чем признаться в любви.

(из опыта на семинаре Арие Бурштейна)

Что ты замечаешь?

Желая помочь клиенту, привести его к изменениям, я неявно, но убедительно сообщаю ему: «Ты недостаточно хорош для меня, ты сам не справишься, ты не такой.»

Полностью присутствать, добросовестно ничего не делать, пока он исследует, что сейчас замечает и как к этому относится — самая сильная интервенция.

Что ты замечаешь? Как тебе с этим? Покажи это.
Всё.

(из опыта на семинаре Ари Бурштейна)

P. S.: Клиенты — люди, многие из тераревтов тоже. Может и с людьми вне кабинета так можно?

Неодинокое тело

Я начал заниматься танго с уже довольно «проработанным» телом. За сорок лет я успел к нему привыкнуть и даже немного подружиться. И был удивлен тем, насколько много телесной чувствительности и внимания необходимо для выполнения обычных шагов и поворотов.

В танго нас двое, потому в фокусе внимания нужно уместить и своё тело и тело партнерши. Поначалу я «залипал» на партнерше, сливался с ней. Всё внимание в неё. Как будто я на самом деле мог ее почувствовать, как будто в ней мои рецепторы. Когда я убедился, что в ней только мои проекции и фантазии, стал чуть больше сосредотачиваться на своем теле. За что партнерши, как правило, были благодарны. Получалось что-то вроде суетливого переключения каналов: «как там я? / как там ты?». После семи лет занятий начал неуверенно нащупывать то, что можно приблизительно выразить как «между», то, что описывается в Гештальте как «граница контакта».

Мир, в котором не существует движения вне пары, сам по себе достаточно сложен и непривычен. Оказалось, я мало к нему подготовлен. Йога даёт глубокую телесную осознанность, но это осознанность _одинокого тела_. В боевых искусствах нас уже двое. Айкидо во многом напоминает танго и неплохо к нему готовит. Но там иная цель – сделать контакт максимально дискомфортным и как можно быстрее его прекратить.

За несколько лет можно выработать особое качество согласованного неодинокого движения, _движения во взаимоотношениии_, приятного для обоих в паре. Но потом открываются уши. Пара попадает в особую среду, которая непрерывно изменяется и требует гармонично к ней приспосабливаться, реагировать, жить ее телесно.
Нас уже не просто двое, мы попадаем в контекст, в историю, которая состоит из сюжетов, чувств, ощущений, ассоциаций. Удивительно, что эту историю каждый в паре слышит по-своему, но нам иногда удается найти общее. И мы уже танцуем не ритм, и даже не одну из линий мелодического рисунка, а именно эти истории, чувства-ощущения-ассоциации. Рассказываем их друг другу телом. В этом сложность танго, но и шанс преодолеть расщепление между телом и чувствами, вернуть себе _чувствующее тело_.

Дальше хуже. Появляется Тройло и требует контролировать миллиметры согласованного движения во времени в микросекундах. Если другие дирижеры проявляли некоторую толерантность в выборе шагов, лишь бы характер их исполнения соответствовал музыке, то Тройло писал не только музыку, но словно кодировал в ней надлежащую хореографию. Шагни что-то не то или не так, и сразу почувствуешь невыносимую фальшь, телесно ощутишь всю палитру от стыда и вины до смертного греха и собственного ничтожества. Тройло как слон – помнит и не прощает.

Получается довольно сложный многомерный мир: ты в нем уже не один, вас двое, ваше движение — взаимоотношения; вы в среде, в изменяющемся контексте музыки, которую каждый слышит по-своему; вы выражаете свои чувства и воспринимаете чувства другого телом.

На этом сложность не заканчивается: есть еще одно измерение, еще один изменяющий контекст – другие пары вокруг, ронда. Со временем они из досадных помех и опасных соседей превращаются в спутников, друзей, в поддержку, с ними можно и нужно взаимодействовать, ваша пара становится частью дышащего, целостного организма, поля.

Может потому говорят «в танго как в жизни» (а более опытные танцоры– «в жизни, как в танго»). Есть я, есть другой, мы каждый свой, но мы вместе, мы взаимо-движемся и взаимо-чувствуем, мы в нашей общей истории среди других людей. Жаль только, жизнь не всегда так красива, как танго, а мы в ней не настолько целостны и чувствительны к себе и друг другу.

Я пришел в психотерапию из танго, Эмма – в танго из Гештальта. Вместе, но с разных сторон, мы приходили к пониманию глубокой психологичности телесного взаимодействия более телесному пониманию психотерапии. Не только в теории, но на собственном телесном опыте, разделенном в паре. 
Большинство телесных практик и телесно-ориентированных психотерапевтических подходов фокусируются на внутренних ощущениях, на осознании своего тела. На одиноком теле.

Идея неодинокого тела в изменяющейся среде привела нас к концепции, которую мы назвали “Body-in-Contact”: к телесной осознанности во взаимодействии с другими. Мы многое почерпнули из родственного направления — Embodied Relational Gestalt. Но есть отличие – мы уделяем больше внимания телесному взаимодействию человека с человеком. Мы верим, что собственное тело, так же как свой «психический внутренний мир», можно полно осознать лишь с в контакте с другим телом и в окружении других людей.

Мы создали психотерапевтический курс-группу «Body-in-Contact», которая стартует 23 марта. Приглашаем: http://bodycontact.tilda.ws/

с) Игорь Забута

«Работать над отношениями»

«Работать над отношениями» — режет ухо.

Может потому, что я представляю себе работу, как нечто преимущественно рутинное, или оплачиваемое деньгами, или нужное другим. Как что-то, от чего болит спина или устают глаза. Когда комментатор говорит о боксерах, «работающих на ринге», звучит менее фальшиво.

Для длительных отношений нужны осознанные усилия. Особенно когда не всё гладко. И еще особенней, когда всё гладко. Но эти усилия я ощущаю не столько работой, сколько творчеством.

Когда отношения требуют работы, от которой болит спина и устают глаза, возможно, стоит решиться на творческий акт. Разрушать – тоже творчество.

Когда дружба и любовь вырождаются в заюзанно-нейтральное, невыразительное «отношения», тоже хочется… творить.

«- Куме, ви знаєте, як вони наше палке кохання називають? «Блі-і-і-зость! …»

с) izabuta.com

Подсознание и барсуки

Есть некоторая жестокость и фрейдовская фанатичность в том, чтобы
как терьер из норы, вытаскивать из подсознания клиента всё, что там предусмотрительно спрятано или разумно похоронено.

Оно ведь не зря там, не зря вытеснено. И даже если сейчас защита уже не актуальна, возможно, клиент еще не готов. И у нас всего час времени. Но мы упрямо тащим из лабиринта нор то, что вслепую нащупала рука. Иногда достаем бешеного барсука и вручаем клиенту, носить за пазухой до следующей сессии.

Навязчивая непрерывная осознанность

Если всё время замечать и осознавать себя, свои чувства, когда же чувствовать?

Чувства возникают в контакте, во взаимоотношениях. Человек напротив – фигура, чувства возникают в контакте именно с ним. Но когда мы смещаем фокус внимания с человека на свои внутренние процессы, переживания, возможно, даже начинаем их называть и о них говорить… человек растворяется в фоне, новой фигурой становятся чувства. Контакт прерван. Эготизм? Он.

Осознание – тонкий инструмент и энергозатратная процедура для «распутывания» сложных чувств, для интеграции, для закрытия гештальтов. Испытанная временем психотерапевтическая техника. Жаль, на осознании не написано «Не пытайтесь повторить в реальной жизни». И еще почему-то не пишут «вызывает привыкание».

Полное присутствие, состояние обостренной чувствительности и внимательности – несколько другое. Это не об осознании, а о переживании. Жизнь становится ярче и невыносимее, добавляются несколько новых измерений. Уместно в психотерапевтическом кабинете или наедине с близким человеком. Но тоже вызывает привыкание и неплохо бы уметь это всё отключать, особенно в метро в час пик.

***

А ведь никто не задумывал нас счастливыми. Или хотя бы здоровыми. Нас вообще никто не задумывал, потому ни счастливыми, ни здоровыми мы быть не обязаны. А психически здоровыми, похоже, и не можем.

Личность — то, что происходит во взаимоотношениях, потому мы ни в коей мере не самодостачны. 
И пока нас не мумифицировали, не особо гармоничны.

Мы травмированы, если были детьми. Мы выросли и попали в мир четырех экзистенциальных данностей, в сравнении с которыми всадники Апокалипсиса (кроме одного тезки) — мимимишные еноты.

Мы человечны в той мере, в какой невротичны. Иногда, необыкновенно красиво невротичны. В этом, похоже, есть некоторая иллюзия смысла.