Не быть не собой

«Мы влияем друг на друга тем, кто мы есть и как мы есть» (Арие Бурштейн). Только подлинное, настоящее участвует в контакте. Попытки действовать как-то, быть каким-то из чувства «надо», из желания произвести впечатление или добиться результата — всё это либо мимо, либо против «вместе».

Самый большой подарок, который я взял у Арие Бурштейна: позволение не быть каким-то и ничего не делать (do nothing) во взаимодействии с другим. Звучит парадоксально, но работает. 

Арие предложил эксперимент: стать с партнером на большом расстоянии и просто побыть вместе. Не стараться быть милыми, приветливыми, заботливыми, не пытаться как-то взаимодействовать. Не стремиться интенсивно и напряженно присутствовать. Можно даже не смотреть. Просто быть.

Это минимальный, базовый контакт оказался трогательным и предельно глубоким. Я есть и я знаю, что ты есть. И надеюсь, что я есть для тебя. Мне казалось, мы -две искорки в бесконечной темноте, искорки, сущность которых выражается в двух словах «Я есть». В этом мы одинаковы. Когда мы признаемся в этой сущности, когда признаем эту сущность другого, возникает чувство, противоположное одиночеству. Признаваться друг другу в существовании — даже интимнее и глубже, чем признаться в любви. Едва ли возможно и едва ли требуется что-то большее.

На то, чтобы быть каким-то и делать что-то особенное, уходит много сил, это требует смещения фокуса с человека и себя на маску, на роль. Это не помогает быть в контакте, более того – в этот момент я забываю о человеке и о себе, я разрываю контакт.

В контакте можно быть только собой. Но «быть собой» – нерешаемая задача и неверная постановка вопроса, по которой с иронией и раздражением прошелся Перлз. Человек в маске является человеком в маске.  Вместо «быть собой» Перлз предлагал реагировать сообразно актуальной ситуации. Только как это делать, не сказал.

Пытаться быть собой – это объявлять торжественный выход на сцену Идеального Я. В лучшем случае, это попытка быть неким мумифицированным собой из прошлого опыта, из вчерашних представлений о себе. Мы не только меняемся каждую минуту, мы еще и изменяемся в зависимости от ситуации, от человека, с которыми взаимодействуем.

Пусть я не могу быть собой, но я могу замечать приходящие желания быть каким-то, действовать как-то особенно. Я могу эти желания отпускать, как ненужные. Я знаю, что они не помогут быть вместе. Я знаю, что они не помогут произвести лучшее впечатление. Не быть не собой – почти возможно.

Есть и обратная сторона, о которой Арие не упоминал. Ты можешь не быть таким, каким тебя хотят видеть другие, не делать то, чего тебя хотят другие. Это тоже не поможет быть вместе.

Второй подарок был от @Эммы Кологривовой. Ей как-то удалось сформулировать грустную, но и сильную мысль о необходимости смирения. Смирения с тем, что вот этот контакт – он такой как есть сейчас, и сейчас не может быть другим. Любые попытки его «улучшить», равноценный попыткам изменить другого или исказить себя.

Разрешение не быть каким-то, не пытаться достичь результата — огромное облегчение.  В этом много энергии и по-детски живое, но спокойное любопытство.

В психотерапии возникло множество идей, которым лучше бы оставаться в кабинете психотерапевта и не усложнять людям снаружи их и без того непростую жизнь. Это «жить здесь и сейчас», это «отбросьте свой ум и оставьте только чувства». Всё это психотерапевтические техники, они были придуманы для психотерапевта.

Разрешение не быть каким-то, не быть не собой — о другом. Оно для жизни снаружи, для любого взаимодействия. Кроме функционального: в отношениях босс – подчиненный, полицейский – нарушитель применять не стоит.

Оно для танго. Ты не можешь быть техничнее чем пришел. А вот смутить партнершу сложными шагами можешь. Ты не можешь танцевать разнообразнее и изобретательнее, чем уже научился, особенно из идеи танцевать разнообразнее и изобретательнее. Ты не можешь быть бережным и чувствительными из идеи быть таким. Не можешь выразить чувства, которых нет, так, чтобы партнерша тебе поверила. Ты только можешь полностью присутствовать и не быть не собой. Или изнасиловать себя, партнершу и танец.

Есть и обратная сторона этого разрешения – чувствительность до физической непереносимости к насилию и само-насилию. К попыткам других изменить тебя, к своим привычным и утомительным попыткам быть каким-то и обязательно делать что-то. Хорошие подарки дорого обходятся

Игорь Забута, психотерапевт, преподаватель танго
izabuta.com

Признаться в существовании

Когда я смотрю на человека, а он смотрит на меня, я признаюсь ему в своем существовании, в своем Я, и признаю его Я. И надеюсь, что он видит меня и признает моё Я.

Нам не нужно быть милыми друг с другом, не нужно как-то взаимодействовать. Стремление быть каким-то и делать что-то только мешает присутствовать полностью. Просто быть более чем достоточно.

Мы как две искорки в бесконечной темноте, искорки, сущность которых выражается в двух словах «Я есть». В этом мы одинаковы. Когда мы призаемся в этой сущности и признаем эту сущность другого, возникает чувство, противоположное одиночеству.

Признаться друг другу в существовании — даже интимнее и глубже, чем признаться в любви.

(из опыта на семинаре Арие Бурштейна)

Что ты замечаешь?

Желая помочь клиенту, привести его к изменениям, я неявно, но убедительно сообщаю ему: «Ты недостаточно хорош для меня, ты сам не справишься, ты не такой.»

Полностью присутствать, добросовестно ничего не делать, пока он исследует, что сейчас замечает и как к этому относится — самая сильная интервенция.

Что ты замечаешь? Как тебе с этим? Покажи это.
Всё.

(из опыта на семинаре Ари Бурштейна)

P. S.: Клиенты — люди, многие из тераревтов тоже. Может и с людьми вне кабинета так можно?

Неодинокое тело

Я начал заниматься танго с уже довольно «проработанным» телом. За сорок лет я успел к нему привыкнуть и даже немного подружиться. И был удивлен тем, насколько много телесной чувствительности и внимания необходимо для выполнения обычных шагов и поворотов.

В танго нас двое, потому в фокусе внимания нужно уместить и своё тело и тело партнерши. Поначалу я «залипал» на партнерше, сливался с ней. Всё внимание в неё. Как будто я на самом деле мог ее почувствовать, как будто в ней мои рецепторы. Когда я убедился, что в ней только мои проекции и фантазии, стал чуть больше сосредотачиваться на своем теле. За что партнерши, как правило, были благодарны. Получалось что-то вроде суетливого переключения каналов: «как там я? / как там ты?». После семи лет занятий начал неуверенно нащупывать то, что можно приблизительно выразить как «между», то, что описывается в Гештальте как «граница контакта».

Мир, в котором не существует движения вне пары, сам по себе достаточно сложен и непривычен. Оказалось, я мало к нему подготовлен. Йога даёт глубокую телесную осознанность, но это осознанность _одинокого тела_. В боевых искусствах нас уже двое. Айкидо во многом напоминает танго и неплохо к нему готовит. Но там иная цель – сделать контакт максимально дискомфортным и как можно быстрее его прекратить.

За несколько лет можно выработать особое качество согласованного неодинокого движения, _движения во взаимоотношениии_, приятного для обоих в паре. Но потом открываются уши. Пара попадает в особую среду, которая непрерывно изменяется и требует гармонично к ней приспосабливаться, реагировать, жить ее телесно.
Нас уже не просто двое, мы попадаем в контекст, в историю, которая состоит из сюжетов, чувств, ощущений, ассоциаций. Удивительно, что эту историю каждый в паре слышит по-своему, но нам иногда удается найти общее. И мы уже танцуем не ритм, и даже не одну из линий мелодического рисунка, а именно эти истории, чувства-ощущения-ассоциации. Рассказываем их друг другу телом. В этом сложность танго, но и шанс преодолеть расщепление между телом и чувствами, вернуть себе _чувствующее тело_.

Дальше хуже. Появляется Тройло и требует контролировать миллиметры согласованного движения во времени в микросекундах. Если другие дирижеры проявляли некоторую толерантность в выборе шагов, лишь бы характер их исполнения соответствовал музыке, то Тройло писал не только музыку, но словно кодировал в ней надлежащую хореографию. Шагни что-то не то или не так, и сразу почувствуешь невыносимую фальшь, телесно ощутишь всю палитру от стыда и вины до смертного греха и собственного ничтожества. Тройло как слон – помнит и не прощает.

Получается довольно сложный многомерный мир: ты в нем уже не один, вас двое, ваше движение — взаимоотношения; вы в среде, в изменяющемся контексте музыки, которую каждый слышит по-своему; вы выражаете свои чувства и воспринимаете чувства другого телом.

На этом сложность не заканчивается: есть еще одно измерение, еще один изменяющий контекст – другие пары вокруг, ронда. Со временем они из досадных помех и опасных соседей превращаются в спутников, друзей, в поддержку, с ними можно и нужно взаимодействовать, ваша пара становится частью дышащего, целостного организма, поля.

Может потому говорят «в танго как в жизни» (а более опытные танцоры– «в жизни, как в танго»). Есть я, есть другой, мы каждый свой, но мы вместе, мы взаимо-движемся и взаимо-чувствуем, мы в нашей общей истории среди других людей. Жаль только, жизнь не всегда так красива, как танго, а мы в ней не настолько целостны и чувствительны к себе и друг другу.

Я пришел в психотерапию из танго, Эмма – в танго из Гештальта. Вместе, но с разных сторон, мы приходили к пониманию глубокой психологичности телесного взаимодействия более телесному пониманию психотерапии. Не только в теории, но на собственном телесном опыте, разделенном в паре. 
Большинство телесных практик и телесно-ориентированных психотерапевтических подходов фокусируются на внутренних ощущениях, на осознании своего тела. На одиноком теле.

Идея неодинокого тела в изменяющейся среде привела нас к концепции, которую мы назвали “Body-in-Contact”: к телесной осознанности во взаимодействии с другими. Мы многое почерпнули из родственного направления — Embodied Relational Gestalt. Но есть отличие – мы уделяем больше внимания телесному взаимодействию человека с человеком. Мы верим, что собственное тело, так же как свой «психический внутренний мир», можно полно осознать лишь с в контакте с другим телом и в окружении других людей.

Мы создали психотерапевтический курс-группу «Body-in-Contact», которая стартует 23 марта. Приглашаем: http://bodycontact.tilda.ws/

с) Игорь Забута

«Работать над отношениями»

«Работать над отношениями» — режет ухо.

Может потому, что я представляю себе работу, как нечто преимущественно рутинное, или оплачиваемое деньгами, или нужное другим. Как что-то, от чего болит спина или устают глаза. Когда комментатор говорит о боксерах, «работающих на ринге», звучит менее фальшиво.

Для длительных отношений нужны осознанные усилия. Особенно когда не всё гладко. И еще особенней, когда всё гладко. Но эти усилия я ощущаю не столько работой, сколько творчеством.

Когда отношения требуют работы, от которой болит спина и устают глаза, возможно, стоит решиться на творческий акт. Разрушать – тоже творчество.

Когда дружба и любовь вырождаются в заюзанно-нейтральное, невыразительное «отношения», тоже хочется… творить.

«- Куме, ви знаєте, як вони наше палке кохання називають? «Блі-і-і-зость! …»

с) izabuta.com

Подсознание и барсуки

Есть некоторая жестокость и фрейдовская фанатичность в том, чтобы
как терьер из норы, вытаскивать из подсознания клиента всё, что там предусмотрительно спрятано или разумно похоронено.

Оно ведь не зря там, не зря вытеснено. И даже если сейчас защита уже не актуальна, возможно, клиент еще не готов. И у нас всего час времени. Но мы упрямо тащим из лабиринта нор то, что вслепую нащупала рука. Иногда достаем бешеного барсука и вручаем клиенту, носить за пазухой до следующей сессии.

Навязчивая непрерывная осознанность

Если всё время замечать и осознавать себя, свои чувства, когда же чувствовать?

Чувства возникают в контакте, во взаимоотношениях. Человек напротив – фигура, чувства возникают в контакте именно с ним. Но когда мы смещаем фокус внимания с человека на свои внутренние процессы, переживания, возможно, даже начинаем их называть и о них говорить… человек растворяется в фоне, новой фигурой становятся чувства. Контакт прерван. Эготизм? Он.

Осознание – тонкий инструмент и энергозатратная процедура для «распутывания» сложных чувств, для интеграции, для закрытия гештальтов. Испытанная временем психотерапевтическая техника. Жаль, на осознании не написано «Не пытайтесь повторить в реальной жизни». И еще почему-то не пишут «вызывает привыкание».

Полное присутствие, состояние обостренной чувствительности и внимательности – несколько другое. Это не об осознании, а о переживании. Жизнь становится ярче и невыносимее, добавляются несколько новых измерений. Уместно в психотерапевтическом кабинете или наедине с близким человеком. Но тоже вызывает привыкание и неплохо бы уметь это всё отключать, особенно в метро в час пик.

***

А ведь никто не задумывал нас счастливыми. Или хотя бы здоровыми. Нас вообще никто не задумывал, потому ни счастливыми, ни здоровыми мы быть не обязаны. А психически здоровыми, похоже, и не можем.

Личность — то, что происходит во взаимоотношениях, потому мы ни в коей мере не самодостачны. 
И пока нас не мумифицировали, не особо гармоничны.

Мы травмированы, если были детьми. Мы выросли и попали в мир четырех экзистенциальных данностей, в сравнении с которыми всадники Апокалипсиса (кроме одного тезки) — мимимишные еноты.

Мы человечны в той мере, в какой невротичны. Иногда, необыкновенно красиво невротичны. В этом, похоже, есть некоторая иллюзия смысла.

Клиенты под 70

Клиенты под 70 редко обращаются к психотерапевту. Те несколько, с которыми мне довелось работать, произвели сильное впечатление.

Первое, что впечатляет, это богатство опыта, его протяженность во времени. В их жизни успело начаться (и не всегда завершиться) множество историй. Романтическая неоконченная любовь длинной в 60 лет, полувековые браки, в которых успело произойти всё, что может произойти между людьми за столько времени. Их истории длиннее, чем моя жизнь.
Смена городов и стран, профессий, статусов. Они успели побыть любимыми и одинокими, видели бедность, большие деньги, успели встретить и потерять много друзей. Пережили то, чего только начинают бояться сорокалетние. Экзистенциальные данности, о которых мы говорим с трепетом – это их обыденность.  

Их многомерный, обширный опыт, на первый взгляд похож на мозаику с трещинами. Там редко встретишь завершенные гештальты: слишком многое необходимо осознать и ассимилировать. Часто то, что происходило десятилетия назад, звучит в настоящем времени. Скелеты в шкафу уже не помещаются, для них приходится выделять комнаты. Скелеты иногда оживают и требуют завершения своих историй.

Второе — удивительное: они такие же, как тридцати- и сорокалетние. Они хотят того же. Свиданий, путешествий, романтики, секса, близости. Будущего. Они мечтают так же, как двадцатилетние.
Есть особенность: у них больше людей, которым очень нужно сказать что-то важное.

Работая с ними сложно разглядеть детство. Между ними и детством – много больших значимых событий. Охватить всё не получается, можно работать только с тем, что здесь и сейчас.

Зато тЕла у них меньше, оно как бы прозрачнее и не так громко заявляет о себе. И как это часто бывает: что тише, то выразительнее.

Рядом с ними собственные проблемы видны с большей высоты лет, понятна их конечность и даже незначительность. После сессии испытываешь спокойную благодарность и еще долго раскладываешь инсайты по полочкам. Понимаешь, насколько тебе повезло, и какая исключительная привилегия с ними работать.

P.S.: А еще они не боятся выглядеть и быть банальными, в отличие от меня в момент, когда пощу эту картинку.

P.P.S.: Приглашаю в терапию клиентов старше 65. Скидка 50%.
Запись: 096 447 52 04

«Не дай мне бог сойти с ума…»

Здоровые отношения можно построить только со здоровым человеком. Психологически здоровым, «проработавшим» свои травмы. Ну и самому необходимо таким же здоровым быть.

Для меня это звучит бесчеловечно и дико. 
Можно ли построить здоровые отношения с гипертоником? Астматиком? А ведь это психосоматические заболевания.

Может ли гайморит быть препятствием к созданию здоровых отношений? А дерматит? А как с инвалидностью?

Мы научились принимать, сочувствовать «физическим» заболеваниям. Человек в инвалидной коляске – так же способен к любви и работе, как и марафонец. 
Но психологические проблемы, даже в пределах «нормы», всё так же стигматизируются, как и в позапрошлом веке. Нарцисс, зависимый, невротик — вне психотерапевтической среды это ругательства.

Почему психологические проблемы вызывают такое презрение? Почему к ним не проявляется такое же сочувствие, как к физическим? От непонимания? Или от того, что мы видим в другом человеке свои черты, и нам от этого, мягко говоря, некомфортно?

Человек нам дается в комплекте. Своим «неврозам» он обязан своими самыми привлекательными чертами и ценными качествами. Собственно говоря, «человек — это невроз» (Елена Калитеевская). А к голове гения часто прикреплена жопа злодея (автор).
И мы даемся людям в комплекте. И часто «неврозы» прекрасно сочетаются.

И печально, когда отношения разрушаются, потому что кто-то прочитал в Fb, что они не соответствуют описанию «здоровых», имеют 3 из 10 признаков «зависимых» и т.д. Не потому, что так чувствуешь, а потому, что так написано. Люди часто лишают себя того единственного способа утолить свой голод близости, который им доступен сейчас.

Телесная личность

«Когда я кладу тебе руку на плечо — Ты начинаешь существовать для меня. И одновременно, благодаря твоему плечу я замечаю свою руку. И начинаю существовать для себя.» (Jean-Marie Robine)

Рядом с кошками мы чувствуем себя иначе. Расслабленными, теплыми, уютными, грациозными, гибкими. Мы становимся немного кошками. За это их и любим.

Достаточно нескольких минут общения и мы чувствуем себя телесно-другими рядом с флегматичным мастиффом и неуемным терьером. Мы ощущаем уверенную спокойную силу или азартную игривость в собственном теле. Со временем хозяева даже становятся похожи на своих собак.

Вы можете вспомнить людей, рядом с которыми не только без слов меняется настроение, но и собственное тело ощущается иначе? С кем-то оно становится детским, подвижным, с кем-то в крови лопаются пузырьки шампанского, с кем-то тело скисает, с кем-то ощущается старым и деревянным.

Мы привычно представляем себе личность, как нечто сотканное исключительно из психики, а общение — нечто, происходящее только на психическом уровне. Но телесное лишь умозрительно отделено от психического. Телесная грань личности так же реальна, как и психическая.И телу, как и «психической личности», необходим другой человек, чтобы осознать себя, проявиться, реализоваться, раскрыться полностью. Тело живет во взаимодействии, в общении, в контакте.

Интересно, как другие люди ощущают свое тело рядом с нашим? И как это можно изменить? К как можно повлиять на собственные «телесные чувства» рядом с ними? Когда-то, в до-психологическую эпоху, люди не умели «разговаривать ртом». Насколько мы сохранили умение разговаривать телом?

с) Игорь Забута, Эмма Кологрирвова
http://bodycontact.tilda.ws/

***
Осталось несколько мест на курс «Body-in-contact». Встречаемся 11 января. Приглашаем!

Регистрация:  http://bodycontact.tilda.ws/

Психологизированная жизнь

«… жизнь скорее спиритуализируется, чем переживается.» (Стивен Джонсон).

Как полезно читать классиков) Нашёл, наконец, человеческое слово «переживание», вместо милицейско-совкового «проживание».

И задумался как соблазнительно бывает психологизировать жизнь.

Может это профессиональная болезнь терапевтов, которую они невольно индуцируют своим клиентам? И потом, вместо «мне так неудобно», мы несем что-то высоко-абстрактное о личных границах. Хуже того, даже чувствуем — абстракциями, концепциями, конструктами.

И так внимательны к этим своим «чувствам», что становимся скорее осознанными, чем живыми. Уже не способными видеть другого человека, дерево, закат, но очарованными своими сложными, глубокими переживаниями в связи с ними. Эти переживания действительно глубоки и сложны, но направлены внутрь и имеют мало связи с тем, что снаружи.

Секреты

Вы в детстве закапывали «секреты»? Это лепестки, травинки, бусинки, монетки, яркие кусочки чего-угодно в ямке под стеклышком, присыпанные землей.

Мне нравится отыскивать в детстве клиентов счастливые моменты, теплые, ресурсные воспоминания. Проживать их повторно, вклеивать в альбомы, подписывать, каталогизировать. Это не менее плодотворный процесс, чем проработка детских травм.

Эти воспоминания – ресурсы и опоры, «место силы», автономный источник счастья.  Многие из них присыпаны пылью, завалены хламом опыта. Некоторые из них взрослый обесценил, они выцвели. Их можно реставрировать.

А есть «слишком детские», вроде как непригодные для взрослой жизни. Они – целостные структуры давнего опыта, гештальты из прошлого. Ребенок вырос, его окружение изменилось. Но и опыт прошлого, если его актуализировать, «пересобрать», можно встроить в сейчас, в изменившееся поле организм-среда. Во взрослой жизни тоже возможна игривость, спонтанность, уязвимость, впечатлительность. Просто спонтанность ребенка рядом с мамой нуждается в некоторых поправках, то того как проявиться в 100-килограмовом мужчине рядом с любимой женщиной. Но это та же спонтанность, ее можно «добыть» из прошлого, из детства.

Некоторые воспоминания могут указать на неосвоенные ресурсы: скрытые под землей участки прочного фундамента, на котором можно построить еще несколько комнат для более просторной жизни; заначки, которые родители собрали для ребенка на потом; а может и клад, спрятанный бабушкой.

с) Игорь Забута, психотерапевт;
izabuta.com

О психо-текстах

Как не читая понять, что текст имеет мало общего с психотерапией?

Осуждение
Мысль не моя, это мнение уже высказал в ФБ кто-то из украинских психотерапевтов. Но мне она так нравится, и я ее так долго думал, что уже должно сработать правило приобретательной давности. Психотерапевт не осуждает. Он относится к инфантильному нарциссизму, как медик к гипертонии, и не говорит «что ж вы так, приходите, когда вылечитесь». Текст с оттенком осуждения – это не о психотерапии.
Осуждать – плохо, осуждающие – горите в аду.

Советы
Психотерапевты изо всех сил не дают советов. Единственный возможный совет – «почувствуй / пойми / реши сам» или «приходи в следующую субботу», или «оплати пропуск». Кроме этого, психотерапевт не знает, что вам делать с вашей жизнью.
Не следуйте чужим советам и не читайте тех авторов, которые их дают.

Знание истины
Психотерапия, хоть и использует (иногда) научный метод – не наука. Это творчество, искусство. Безнадежная попытка понять (не всегда умом), а не объяснить. Психотерапевт с высокой уверенностью не знает, как правильно жить и быть счастливым.
Не верьте тем, кто знает и истину уже постиг. Они ошибаются. Я это точно знаю.

с) Игорь Забута, психотерапевт
izabuta.com

Прикосновение

Прикасаясь к человеку, мы попадаем в его мир. В его теле – память, знаки, архивы всей его жизни. Мы ощущаем их телесно, потому убедительно. Если дать себе время и позволить замечать, изменятся оттенки и тембры, изменится ощущение собственного тела и пространства вокруг него. Наша реальность окрасится и дополнится реальностью другого.

Трогательно смотреть на детские фотографии. В прикосновении возникает подобное чувство: щемящее, искреннее, неизведанно -многомерное. Ведь мы прикасаемся к ребенку внутри взрослого. Впечатления детства самые значимые, они ярче всего отпечатались в теле которое еще было едино с психикой. Там много солнца и воздуха, там вибрирующий мир с красками, которым еще нет названия. Там мохнатые шмели, влекущие запахи, дружелюбные чудовища, сны, которые в нас навсегда, там деревья, цветы и камни такие же живые, как мы сами.

Есть люди, на детском теле которых нарос панцирь взрослости-зрелости. Он состоит из чужих надо-должен, из убеждений, железного характера и чугунного ржавого стержня, из жизни против своего желания. И ты обнимаешь доспехи, прижимаешься щекой к забралу. Кто-то умеет снимать свой панцирь, если чувствует себя в безопасности, кто-то с ним сросся навсегда.  Иногда в теле чувствуются насилие и страх. С таким телом больно двоим. Но нему хотя бы можно прикасаться, можно разглаживать, согревать, растворять его боль.  

Прикоснуться – это как услышать или прочитать, это рассказ, это страницы книги. Как и книга, прикосновение включает воображение, запускает фантазии, оживляет проекции. Мы узнаем о себе больше, чем о другом.  

Можно не только прикасаться, можно двигаться вместе. Разница бОльшая, чем между рассказами о воде и кружкой воды, которую пьешь.  Двигаться вместе – это услышать, прочитать и УВИДЕТЬ. Память, знаки, архивы становятся подвижными, текучими, живыми. В прикосновении, если дать себе время, можно погружаться бесконечно глубоко, но движение дает нам яркость, изменчивость и реальность другого, который не помещается в наших фантазиях.

Сложно принять то, что наше тело для другого человека, прикосновение к нему – такой же глубокий опыт. Он попадает в наш мир, окрашивается нами. Двигаясь вместе мы создаем наш совместный мир, общую, разделенную реальность, более красочную и многомерную, чем две отдельные.

с) Игорь Забута, Эмма Кологривова
http://bodycontact.tilda.ws/

***

Осталось совсем немного мест в группе курса «Тело в контакте». Подход – Embodied Relational Gestalt, фокус – телесность во взаимоотношениях с другим.

Регистрация, подробности и вопросы:
http://bodycontact.tilda.ws/ или
Viber: 066-356-28-26 (Эмма)

Между

Есть люди, рядом с которыми мы влюбляемся в себя. Думаем, что в них.

И то и другое правда: мы влюбляемся в «между», в то, чем соприкасаемся. Мы в такие моменты и находимся «между», мы — то, чем соприкасаемся. Иногда это похоже на тонкую пунктирную линию, иногда на символ инь-янь. Иногда мы смешиваемся в мутную эмульсию, или слоями — в Кровавую Мэри, или создаем нечто чистое и прозрачное, вроде Мартини.

Мы чувствуем свою уникальность с каждым человеком. С каждым – другую уникальность. Это не маски, это то, что есть. Это и есть я, разный в зависимости от того, с кем. Разного цвета, разной фактуры.

Свою разность можно ярко почувствовать в танго. Разные партнерши – разное самоощущение. Но не только партнерши разные: мы сами разные в зависимости от того, с кем танцуем. В Танго-терапии мы практикуем упражнение с очень быстрой сменой партнеров, при этом у партнерш закрыты глаза. Отзывы: «Я была десятью разными женщинами», «Мне казалось, что меня зовут по-разному», «Во мне сейчас остались все партнеры, с которыми танцевала», «Когда я оставалась на секунду одна, я исчезала».

Удивительно то, что сказанное верно и о других людях. Они обретают особую уникальность, цвет и фактуру, общаясь с нами. Они соприкасаются и смешиваются с нами, растворяются в нас. Они уникальны рядом с нами, они не могут себя повторить такими ни с кем другим.

Есть люди, которые влюбляются в себя рядом с нами.

с) Игорь Забута, психотерапевт, преподаватель танго
http://tango-therapy.com.ua/

***
Еще есть насколько мест в группе «Тело в контакте».
Это особая группа в подходе Embodied Relational Gestalt, она тоже «между», с фокусом на телесном во взаимодействии с другим.

Начинаем 7 декабря.

Детали и регистрация:
http://bodycontact.tilda.ws

Какое у тебя ко мне тело?

Ученица — прекрасная партнерша, чувствительная, пластичная, мягкая. Везде, кроме спины, лопаток. По ощущениям там пластины брони. Мышцы настолько мощные, что сгибают позвоночник, втягивают грудную клетку вовнутрь. По чувствам-фантазиям там годы давящей ответственности и цементирующей тревоги. Почти некуда вдыхать. Спина старше всей остальной партнерши лет на десять.

Кажется, чтобы расслабить эти мышцы, выпрямить спину, освободить грудь, нужны годы поглаживаний, мягкого климата, термальных источников с мулатами-массажистами и диета из праны с шампанским. Даже не пытаюсь что-то с этим сделать, ищу способ как-то обойти, как танцевать с такой спиной.

Прощаемся, обнимаемся, отходим на шаг, обнимаемся еще раз. Тут обоим приходится дотягиваться. И вот под руками у меня совсем мягкая спинка, дышащая, легкая, живая. Так бывает? Так есть. Партнерша вроде та же, контекст другой. Другой контекст – другое тело.

О теле с его зажимами, мышечным панцирем, привыкли думать как об мебели, которая не меняется, всегда одинаковая, независимо от того, куда ее ставим, смотрим ли на нее.
Если позволить себе немного сместить перспективу, можно увидеть, как тело меняется в зависимости от поля, в котором находится, от фигуры, с которой вступает в контакт, и от содержания, характера этого контакта. Оно не существует отдельно.

«Люди меняют свою позу под чужим взглядом» (Лена Эрнандес). Можно сказать больше: люди меняют свои тела рядом с другими.

с) Игорь Забута, Эмма Кологривова

7 декабря мы начинаем новый курс «Body in Contact». Он вырос из пяти лет опыта Танго-терапии, в нем – самое эффективное и глубокое. Для себя мы назвали его «Танго без фигур». Он про тело в контакте с другим: про телесную чувствительность к другому и к себе, умение вести и следовать, обнимать, телесно изменять другого и изменяться самому рядом с другим, о целостности ощущений и чувств, психического и телесного.

Еще осталось несколько мест.

Регистрация:
http://bodycontact.tilda.ws/

Viber: 066-356-28-26 (Эмма)

Вне помойного ведра

Здоровье — это когда интерес снаружи (Перлз). Даже самый богатый внутренний мир нужно проветривать, выводить погулять.

Мне кажется, семейные системы даже в большей мере, чем отдельный человек способны закукливаться, выращивать прочные как стенки чугунной гусятницы границы и в ней томиться, тушиться, превращаться в однородную массу.

Интерес за пределами семейной системы — тоже про здоровье.

Где мы?

Когда-то мне казалось, что психотерапия от Фрейда до сегодня — это всё более «правильное», более глубокое понимание психики человека. И когда-нибудь мы совсем-совсем поймем всё-всё. В чем-то это верно, но есть важное обстоятельство: общество меняется, с ним меняются потребности «отдельных» людей, типичные терапевтические запросы и, соответственно, базовые ценности / концепции психотерапии. Спаньола Лобб, а также Салония и многие другие говорят о нескольких периодах:

— нарциссическом обществе 50-70-х, когда основной потребностью и проповедуемой в терапии ценностью была автономность (которую позже Гордон Уилер назвал «бессмысленной и беспощадной»), свобода, реализация собственного потенциала, независимость («Я это я, а Ты это ты»);

— технологическом обществе 70-90-х, когда основная потребность выражалась в поиске себя, понимании своих чувств («сойдите с ума и вернитесь к чувствам»), а ответом терапевтов была работа на границе контакта и поддержка саморегуляции;

—  пограничном обществе 90-2010-х с его дефицитом интимных, содержательных отношений, несдерживаемым возбуждением, вырождающемся в тревогу с последующей десенситизацией, с опорой терапевтов на поддержке процесса контакта.

«Основной потребностью современного общества является не избавление от привязанностей и обретение автономности, но создание привязанностей, в которых мы можем быть узнанными (признанными) и ограничены другим».

«Если ранее под «здоровьем» подразумевалось стремление к победе, к участию в битве жизни, сегодня «здоровье» означает тепло интимных отношений, эмоциональную и телесную реакцию на другого.»

Мне интересно понять, к какому периоду принадлежим мы, наше общество, наши клиенты и их запросы. Мне кажется, мы всё еще находимся в нарциссическом периоде, с характерными именно для него потребностями и проповедуемыми ценностями.  Или, возможно, имеет место некий расслоенный микс, «шизофренический салат», в котором перемешаны потребности, вызовы и ответы разных периодов. У каждого человека своё, уникальное, индивидуальное, но в некоем общем поле. Каком?

***

«The main need of our present society is not to get rid of bonds and become autonomous, but to create bonds where we can have the experience of being recognized and restrained by the other.»
«If previously being healthy implied finding the reasons for winning, for emerging in the battle of life, today it means experiencing the warmth in intimate relationships, and the emotional and bodily reaction to the other»
(Spagnuolo Lobb, Fundamentals and development of Gestalt Therapy in the contemporary contest)

***

Игорь Забута, психотерапевт;
izabuta.com

***

Холст, масло. Всё, что нужно знать о феноменологическом подходе и его ограничениях.